Art by Valentine Ioppe

Тоже мне – интеллигент

После войны отца оставили строить в Германии. Был 1946 год, и мне уже исполнилось 5 лет. Мы жили в военном гарнизоне в Кенигсберге, ездили на трофейном Додже (я, кстати, по сей день остаюсь верным этой надежной машине, каждая моя новая машина, это новый Додж). Отец что-то строил и демонтировал радиостанцию перехвата. Хозяйка старинного двухэтажного дома, в котором мы жили пекла иногда пироги, разделенные на сектора, как разрезанный торт, и в каждом секторе были разные ягоды. Это было сильнейшее впечатление детства.


( Collapse )

О любви

Мои первые 4 года жизни пролетели в эвакуации в Бузулуке. Честно говоря, все, что мне кажется - я помню, скорее по рассказам мамы. Мы оказались там той половиной семьи, которая на грузовике добралась до железнодорожного вокзала в Одессе и в грузовом вагоне добралась до Урала. Мои баба с дедом по линии отца и четыре тетки с детьми. У маминой младшей сестры Люси был сын Рома, на месяц моложе меня. Месяц – большая разница, когда тебе всего от роду 3 месяца, так что в сравнении с Ромой я был гигантом, и все время выпихивал его из того самого одесского деревянного корыта, в котором нас с ним мыли вместе в целях экономии воды. Он мне это и сейчас вспоминает.

Когда мне было около трех лет в 1944-ом, моя маленькая и хрупкая интеллигентная мама движимая каким-то необъяснимым порывом отважилась оставить меня на всю эту родню и «полетела» на встречу к любимому мужу. Мне было три года. То есть, мама умчалась в зиму в беличьем полушубке и бурках, на перекладных, в сторону фронта, весьма приблизительно зная и скорее – чувствуя, где он этот самый любимый на земле человек.
( Collapse )

Полковник на прямой связи с Кремлем.

В моих воспоминаниях нет ни последовательности, ни системы. Вы прочтете здесь о людях, прошедших рядом по жизни и о далеких, великих, повлиявших на нее сильнее близких, о моем детстве, архитектуре и строительстве, о России времен оттепели и перестройки, о художниках и стилях живописи. «Арт нуво» будет соседствовать со страницей, посвященной Ле Карбюзье, а море Одессы - с воспоминаниями о войне. Потому я и назвал мой рассказ «Калейдоскоп памяти».

( Collapse )

Вступление

Жизнь завершает свой стремительный бег. Всплывают яркие картинки детства,
в которых хочется увидеть тайну промчавшегося бытия, понять почему так, а не иначе.
Все премудрости Кабалы, Буддизма и Индуизма недоступны, да и нет на них времени.
Великая и такая близкая казалось бы мне еврейская религия тоже недоступна, ее
украли у меня коммунисты вместе со свободой. Как же? - скажете вы, а ведь твой
отец был коммунист... Да, но он вступил в партию на фронте, на войне с мразью
гитлеризма, и это он, поймав в 1948-ом по «телефункену» - трофейному Филиппсу, вражий голос
Америки радостно обнял мою мать и воскликнул: «Ты слышала, Генюся - создан
Израиль! Государство Израиль есть!»
( Collapse )